24 сентября состоялось очередное заседание Клуба управленцев, посвящённое одной из самых острых и актуальных тем современного образования – профилактике деструктивного поведения обучающихся. Встреча собрала более 180 участников из 18 регионов России. Спикерами выступили представители Российской академии образования, Министерства просвещения РФ, Всероссийского движения «Наставники России» и Чувашского республиканского института образования.
Регистрируйтесь в Клубе Управленцев, чтобы не пропустить следующую встречу.
Главные вопросы встречи звучали так: какова стратегия руководителя, чтобы нормативный, системный и человеческий уровни профилактики заработали вместе, а не по отдельности? Как выстроить систему, которая работает на опережение, а не реагирует постфактум? И несёт ли школа ответственность, если правонарушение всё-таки совершено?
Почему тема профилактики сегодня критически важна
По данным, приведённым Жанной Витальевной Садовниковой, заместителем президента Российской академии образования, более 4,5 миллиона детей в возрасте от 7 до 18 лет сталкиваются с попытками вовлечения их в деструктивное поведение. И речь идёт не только о подростках: риски начинаются уже в начальной школе, поскольку современные дети с раннего возраста погружены в цифровую среду, а родители зачастую не видят связанных с этим угроз.
Опрос управленческих команд и классных руководителей, проведённый РАО, выявил тревожные сигналы: 8% респондентов считают, что их школа не нуждается в профилактике, 79% ответили, что «лучше провести», и лишь 13% — «крайне необходима». На деле система профилактики нужна каждой школе.
«Очень часто мы начинаем работать уже с последствиями, с произошедшими событиями. А это — отсутствие должным образом выстроенной работы», — подчеркнула спикер.
Хотя 77% управленческих команд уверены, что большее влияние на ребёнка в вопросах профилактики может оказать семья, снимать ответственность со школы не стоит.
«Действительно, многое идёт из семьи. Но за отсутствием информации и опыта семья не всегда может увидеть риски, которым подвержен ребёнок, и не успеет вовремя разглядеть тревожные „звоночки“ в его поведении. Иногда школа реагирует первой, и педагог сигнализирует семье: с ребёнком что-то происходит. Здесь важен диалог: школа одна не решит эти проблемы, и семья в одиночку не справится. Только вместе», — уверена Жанна Витальевна.
Опасения исследователей вызвал тот факт, что при проверке сайтов образовательных организаций локальные акты о профилактике есть практически у всех. Однако на практике, как показал опрос, система работает далеко не везде. Только 83% опрошенных ответили, что в их школах сейчас ведётся профилактическая работа по борьбе с вовлечением детей и подростков в деструктивные сообщества.
Участники Клуба управленцев, по результатам анонимного опроса, подтвердили, что в их школах зачастую не хватает целостной системы профилактики. «Алгоритмы, мониторинги, отдельные элементы есть, но нет единой работающей системы». Некоторые участники ответили, что в их учреждениях профилактика стала формальностью, а реагирование происходит по факту.
Что значит «система профилактики не выстроена»? В таком случае можно увидеть ситуацию, когда каждая школьная служба занимается своим направлением автономно и они не взаимодействуют друг с другом; профилактика замыкается на психологической службе либо направление полностью передаётся советникам по воспитанию, классным руководителям, внешним партнёрам. Совсем печально, когда учитель остаётся один на один с критической ситуацией и просто не знает, как себя в ней вести.
«Важно правильно выстроить взаимодействие всех уровней внутри образовательной организации с учётом внешних партнёров, и тогда мы сможем правильно выстроить профилактику и работать на опережение», — резюмировала спикер.
Как выстроить систему профилактики
Помочь выстроить систему профилактики могут новые методические рекомендации, разработанные Минпросвещения совместно с Институтом воспитания и заинтересованными ведомствами — НАК, ФСБ, Следственным комитетом.
Подробнее о содержании рекомендаций рассказала Анастасия Николаевна Сакаева, советник Департамента государственной политики в сфере воспитания, дополнительного образования и детского отдыха Министерства просвещения РФ.
В документе, который будет полезен педагогам, психологам и руководителям образовательных организаций, можно найти:
- Ориентиры для фиксации изменений в поведении подростка — паттерны радикализации, этапы вовлечения — знания, которые помогут не пропустить тревожные сигналы.
- Инструменты создания безопасной среды для беседы с подростком и родителями на принципах доверия и конфиденциальности.
- Алгоритмы действий для сотрудников — система информирования, сбор ППК, порядок информирования органов, нормативная база.
В помощь коллегам Обрсоюз подготовил краткую «шпаргалку» по методическим рекомендациям.
Также стоит упомянуть методические рекомендации РГПУ им. А. И. Герцена, выпущенные в 2023 году, которые в 2026 году были существенно доработаны с учётом новых вызовов, которые стоят перед школой сегодня. Эти рекомендации помогают выстроить чёткий управленческий алгоритм «от тушения пожаров к системе».
«Если каждый сотрудник знает свою роль, это исключает хаос при возникновении критических ситуаций и защищает руководителя от принятия решений на эмоциях», — уверена Анастасия Николаевна.
Треугольник субъектов профилактики
Андрей Николаевич Самотоин, исполнительный директор Всероссийского общественного движения наставников детей и молодёжи «Наставники России», представил участников системы профилактики как равносторонний треугольник:
- Семья. Здесь стоит упор на эффективное информирование, диалог и контакт с родителями.
«Одна из больших проблем — необходимость заниматься профилактикой не только среди детей, но и среди родителей. Многие из них не видят угрозы, не контролируют интернет-активность детей, не знают своих обязанностей по воспитанию (регламентированных в ст. 5.35 КоАП, ст. 156 УК РФ)», — подчеркнул выступающий.
- Педагоги. Кроме подготовленных и внимательных к детям педагогов в школе должен действовать штаб воспитательной работы, который обеспечивает координацию, адресную профилактику, вовлечение и просвещение. Важно, чтобы каждое звено школьной системы понимало свои цели, задачи и систему передачи информации.
- Правоохранительные органы. Выявление и информирование правоохранительных органов о замыслах, подозрениях на готовящиеся террористические акты или диверсии снижает риск этих событий и нередко спасает самих подростков от вовлечения в деструктивную деятельность.
«Если хотя бы одна сторона выпадает, риск возрастает многократно. Если родители исключены из системы профилактики, подросток становится в два раза более подвержен деструктивному поведению», — прокомментировал Андрей Николаевич.
Портрет деструктивного подростка
И правда, родители часто думают, что их ребёнка проблема не коснётся. Но А. Н. Самотоин разрушает стереотип о том, что деструктивный подросток — это хулиган из неблагополучной семьи, который входит в дворовую банду:
«По данным МВД, сегодня это социализированный ребёнок, который всем обеспечен, хорошо учится, не стоит на учёте и даже, возможно, ходит в „Движение первых“ или занимается в „Юнармии“. Таких детей тоже вербуют через интернет для совершения противоправных действий».
Как правило, родители такого «условно благополучного» подростка не замечают тревожных сигналов в его поведении: ребёнок не общается с неблагополучной компанией и не гуляет по вечерам. Однако он активно пользуется интернетом и, даже находясь в соседней комнате, может оказаться вовлечённым в противоправные сообщества.
Специалисты подчёркивают, что именно подростковый возраст является самым уязвимым в плане вовлечения в девиантное поведение. Разрыв между кажущейся самостоятельностью и отсутствием жизненного опыта может стать для ребёнка критическим.
Педагоги должны быть максимально внимательны к изменениям в поведении подростков и обучать этому родителей. На что стоит обращать внимание:
- поиск идентичности и личностный кризис;
- виктимность и обида;
- чёрно-белое мышление;
- теории заговора;
- деиндивидуализация.
Этапы вовлечения подростка в деструктивные сообщества выглядят так: вспышка недовольства ложится на почву идеологизации, усиливается через изоляцию от привычного окружения и эффект «эхокамеры» («тебя никто не понимает, как мы»), далее подростку закладываются идеи оправдания насилия, и последний рубеж — ребёнок направляется на активные действия. Это туннель, по которому подростка практически «ведут», и собственного критического мышления может не хватить, чтобы остановиться.
Педагог и семья должны «держать руку на пульсе», чтобы вовремя заметить первые признаки вовлечения подростка и не допустить перехода от недовольства к реальным противоправным действиям.
Что считается уже реальными угрозами и «красными флагами» в поведении подростка?
- риски суицидального поведения;
- призывы к скулшутингу;
- пропаганда экстремизма, нацизма, анархизма;
- вовлечение в криминальные субкультуры;
- пропаганда наркотиков.
Наставник — человек, который рядом
Альтернативой деструктивным сообществам может стать значимый взрослый, наставник, который поможет подростку пройти этот сложный возраст и обойти, как вешки, многие риски.
«Профилактика начинается не с приказа, а с человека, который рядом. Задайте себе вопрос: я занимаюсь профилактикой деструктива как наставник, потому что мне важна жизнь этого ребёнка, или потому что у меня есть должностные инструкции?» — обратился к участникам спикер.
Лектор объяснил, чем наставник отличается от схожих ролей:
- Тьютор помогает самоопределению учащегося, выстраивает дорожную карту развития.
- Коуч работает в рамках платных консультаций по вопросам карьеры, профессионального развития или учёбы.
- Ментор передаёт свой профессиональный опыт и компетенции, зачастую непродолжительное время.
- Наставник (от церковнославянского «наставити») — не просто показывает путь, но доводит до цели. Это не только передача знаний и опыта, но и психосоциальная поддержка и воспитание. Наставничество — процесс продолжительный, иногда длиною в жизнь.
«Беда в том, что у нас произошла подмена понятий: содержание наставничества мы заменили на менторинг. Мы говорим, что наставник — это человек, который передаёт опыт, передаёт какие-то знания и компетенции, но забываем о том, что он ещё занимается воспитанием и влияет на мировоззрение воспитанника».
Ключевая позиция наставника — «я рядом», даже в критической ситуации. Когда подросток признаётся педагогу в совершённом страшном проступке, немногие скажут: «Я постараюсь его убедить пойти признаться, пойду вместе с ним и буду поддерживать». Но именно это и есть настоящая позиция наставника: не просто педагога, который занимался профилактикой, а человека, который остаётся рядом, что бы ни случилось.
Участники клуба задали вопрос, который повис в воздухе: кто может быть наставником?
«Человек, который интересен ребёнку. Я всегда привожу пример: для нас ярким примером наставника был наш дворник Василий Николаевич, у которого не было педагогического образования, но он учил нас заливать каток, делать скворечники, мотать изоленту на клюшке. Вокруг него всегда были ребята. Он делился с нами своим опытом, рассказывал истории и одновременно с этим мы усваивали, что курить — плохо, лазить по карманам — плохо, что можно делать и что нельзя», — поделился Андрей Николаевич.
Соответственно, задача руководителя — создать условия для наставничества, а не просто назначить ответственного.
Новые инструменты профилактики
Новые вызовы, с которыми столкнулась система образования в последние годы, требуют пересмотра подходов к профилактике.
Статистика правонарушений заставляет задуматься:
- более 22 тысяч несовершеннолетних совершили преступления, свыше 40% из них — тяжкие и особо тяжкие;
- более 21 тысячи детей продолжили совершать правонарушения, уже находясь на учёте в КДН и ЗП.
«Наша система профилактики на данный момент беззубая, она не способна не то чтобы приостановить, а даже снизить рост подростковой преступности. Надо искать новые инструменты и новые рычаги», — констатирует Андрей Самотоин.
Одним из инструментов может стать визуализация, использование видеороликов на родительских и школьных собраниях. Важно, что ролики сняты с участием специалистов и соответствуют возрастным особенностям: несмотря на серьёзное содержание, они могут быть сняты во вполне развлекательном формате.
Спикер представил на Управленческом клубе три таких видеосюжета: о вербовке подростков для диверсий и о мошенничестве через игры. Эти материалы, по его словам, производят на родителей гораздо большее впечатление, чем часовые лекции. Спикер подчеркнул, что человеческий мозг принимает и обрабатывает визуальную информацию за 13 миллисекунд, а текстовую или речевую — от 90 секунд до 200. Поэтому иногда пятиминутный ролик важнее, чем часовая лекция о профилактике.
«Когда беда стоит за порогом, время разговоров уже прошло. Наступило время шоковой терапии, когда родители должны видеть вот такие видеосюжеты и задавать себе вопрос: а может ли с моим ребёнком случиться подобная история?»
Участники клуба также получили рекомендации, где можно найти подобные ролики, и, что не менее ценно, как с ними работать. Полезный видеоконтент на тему профилактики размещён на RUTUBE-канале движения «Наставники России», на сайте Национального антитеррористического комитета (раздел «Антитеррор детям»), на федеральном и региональных сайтах МВД России и других ведомств. Важно помнить, что подборка видеокадров должна соотноситься с возрастом учащихся, быть протестирована педагогом либо рекомендована Министерством просвещения или Рособрнадзором.
Анастасия Николаевна Сакаева также дополнила, что Министерство просвещения совместно со школьным телевидением планирует разработать комплекс видеометодических рекомендаций, куда войдут видеоролики для учителей, для работы с родителями и для работы с разными категориями подростков.
Региональный опыт: система профилактики в Чувашии
Светлана Гурьевна Краснова, доцент кафедры воспитательных технологий Чувашского республиканского института образования, поделилась региональной практикой.
В школах Чувашии профилактика, опираясь на федеральное законодательство, включает:
- социально-психологическое тестирование (с 2014 года, обновлённый вариант действует с 2019 года) для выявления групп риска;
- алгоритмы межведомственного взаимодействия на муниципальном уровне: от фиксации первичного сигнала классным руководителем до постановки семьи на внутришкольный контроль и передачи данных в КДН и ЗП;
- вовлечение родителей — главный вектор системы профилактики;
- разработку профилактических программ для целевых групп на основе результатов тестирования.
Ответственность школы и главная ошибка руководителя
Анастасия Николаевна Сакаева ответила на один из самых волнующих вопросов: несёт ли школа ответственность, если случай всё равно произошёл?
«Школа не несёт ответственности за само совершение преступления учеником. Если педагоги действовали в рамках своих профессиональных обязанностей, то школа не несёт этой ответственности. Юридическая ответственность наступает только в том случае, если следственные органы и прокуратура выявят бездействие или ненадлежащее исполнение обязанностей», — объяснила спикер.
Был приведён показательный пример: в одной из школ мальчик две недели рассказывал однокласснице о том, что планирует поджог. Девочка сообщила классному руководителю, та — психологу. Психолог поговорил с мальчиком, тот сказал, что «просто пошутил». Историю забыли. Через две недели мальчик поджёг школу. В этом случае была признана ответственность школы: сигнал был, сотрудники знали о готовящемся преступлении или опасном поведении, но не предприняли никаких мер.
Первое, на что смотрит проверка, — отношения школы с ребёнком и с родителями, какая была история отношений, что школа знает о семье и ребёнке. Если были «звоночки», а потом пришёл сигнал о готовящемся правонарушении, но не последовали дальнейшие действия школы (по закреплённому алгоритму), то есть признаки деструктивного поведения ребёнка были проигнорированы, тогда ответственность школы наступает.
В другом примере школа, где все алгоритмы информирования соблюдались, совет по профилактике работал, психолого-педагогический консилиум функционировал, ребёнок стоял на учёте и с ним велась работа, — не понесла никакой ответственности.
«Когда случай произошёл, директор сразу начала трубить во все инстанции: „Да, вот такой случай произошёл, да, у нас был алгоритм, да, он стоял на учёте, и была личная карта работы с этим ребёнком, и воспитательная работа была, и работа с родителями“. И вину этой школы не признали. Если школа не принимает никаких мер и бездействует, тогда вина будет признана».
Такова современная реальность: ни одна школа сегодня не застрахована от чрезвычайной ситуации. И если такое произошло, первой должна стать реакция руководителя, директора. Нужно сообщить о случившемся в муниципальные органы управления образованием и в комиссию по делам несовершеннолетних. И далее действовать уже согласно алгоритму, который закреплён в нормативной базе. Напомним, что действуют строго регламентированные сроки информирования о случившихся правонарушениях: 1 рабочий день — чтобы уведомить КДН и ЗП, 2 рабочих дня — муниципальный орган управления образованием.
«Ни в коем случае, если у вас произошло правонарушение, не замалчивайте. Нельзя ни в коем случае это замалчивать», — подчеркнула Анастасия Николаевна.
С ней согласен А. Н. Самотоин:
«Главная ошибка руководителя — замалчивание инцидентов, чтобы не испортить рейтинг школы и не попасть из „зелёной зоны“ в „красную“. Если бы законодательство предусматривало дополнительные бонусы для школ за раннее выявление и информирование, трагедий было бы значительно меньше».
Регистрируйтесь в Клубе управленцев, чтобы не пропустить приглашение на следующую встречу.
